Параграф 20, ГДЗ по истории России за 11 класс к учебнику Мединского

Политика гласности, задуманная как обновление официальной идеологии, за считаные годы коренным образом изменила умонастроения советского общества. Отмена цензуры, прямые трансляции заседаний Съездов народных депутатов СССР, возвращение запрещённых книг и фильмов, реабилитация жертв репрессий и новое отношение к религии пробудили общественную активность: по всей стране проходили митинги и демонстрации, возникали неформальные политические объединения. В то же время лавина негативной, далеко не всегда правдивой информации вызвала у многих растерянность, расколола общество на восторженных сторонников перемен и их противников и постепенно сдвинула общественное сознание к отрицанию социалистического выбора и советской системы.

Авторы плаката «Гласность не для сведения личных счетов» (1989 г.) изобразили гласность, которой пользуются, чтобы облить человека грязью: вместо буквы «О» в крупной надписи «ГЛАСНОСТЬ» нарисовано опрокинутое ведро, и чёрная струя из него льётся на голову человека. В брызгах набраны слова «клевета», «оскорбление», «ложь», «навет»: под видом открытости и свободы слова людей оскорбляли и обвиняли без доказательств. Плакат показывает оборотную сторону перемен, о которой пишет учебник: политика гласности, начатая сверху, быстро вышла из-под контроля государства, и в печати всё чаще появлялись непроверенные и тенденциозные материалы.

1. Ведущие программы «Взгляд», первый эфир которой состоялся 2 октября 1987 г., поднимали темы, о которых советское телевидение прежде молчало: война в Афганистане и судьбы её участников, последствия аварии на Чернобыльской АЭС, привилегии партийной номенклатуры, проблемы молодёжи, сталинские репрессии. Между острыми сюжетами в передаче показывали клипы отечественных и зарубежных рок-групп.

2. Популярность программе принесли открытость и острота: журналисты работали в прямом эфире и говорили о том, что волновало миллионы людей, а молодые и раскованные ведущие мгновенно стали звёздами телеэкрана. На фоне привычной официальной пропаганды живой и откровенный разговор со зрителем воспринимался как долгожданная правда о жизни страны.

Политика гласности проявилась прежде всего в отказе от догматизма в идеологии, в широкой критике И. Сталина и в возникновении множества неформальных политических объединений. На телевидении появились новые популярные передачи, журналисты всё чаще работали в прямом эфире, впервые начались прямые трансляции заседаний XIX партконференции КПСС (1988) и Съездов народных депутатов СССР, а по всей стране проходили массовые собрания, митинги, демонстрации. В 1988 г. окончательно перестали глушить зарубежные радиостанции, стали издаваться новые газеты и журналы, был пересмотрен реестр не подлежащих публикации статистических данных, а исследователям приоткрылись ранее закрытые архивные и библиотечные фонды. Цензурные ограничения постепенно снимались, и увидели свет ранее запрещённые произведения, книги эмигрантов и труды крупнейших российских философов.

В период перестройки СМИ, прежде подконтрольные партии, стали важнейшим средством борьбы за умы людей. Открытость и острота принесли симпатии телепрограммам «Взгляд», «До и после полуночи», «Пятое колесо», а журнал «Огонёк» с тиражом до 4,5 млн экземпляров превратился в один из основных рупоров гласности. Прямые трансляции XIX партконференции КПСС и Съездов народных депутатов СССР, которые смотрела и обсуждала вся страна, дали мощный толчок политизации жизни и подъёму гражданской активности. Вскоре партийный контроль над пропагандой и СМИ был утрачен, и государство лишилось возможности определять информационную повестку. Лавина информации, далеко не всегда правдивой и зачастую тенденциозной, в короткий срок идеологически переформатировала советское общество, а официальная идеология оказалась полностью дискредитирована.

Роман «Дети Арбата» рассказывает о 1930-х гг. — времени сталинских политических репрессий. На обложке «Роман-газеты» две закутанные фигуры в длинных пальто, одна из них с чемоданом, бредут по заснеженной равнине к далёкой деревне, и эта сцена напоминает путь в ссылку. Название связывает героев с Арбатом — старой улицей в центре Москвы, то есть речь идёт о молодых москвичах, чья жизнь круто изменилась. Догадку подтверждает подпись в учебнике: роман посвящён судьбе молодого поколения 1930-х гг., и в нём резко критикуются Сталин и сталинизм.

Публикация в СССР книг западных авторов, которые в период холодной войны специализировались на критике СССР, усилила волну отрицания всего советского. Советское общество, которому десятилетиями прививалось чувство доверия к печатному слову, не имело иммунитета к манипулятивному воздействию и нередко принимало такие оценки за правду, которую прежде скрывали. Вместе с отечественной публицистикой эти книги подкрепляли навязываемую обществу мысль, что причина всех проблем — в существующей общественно-политической системе. На фоне косной и неуклюжей официальной пропаганды это создавало почву для отказа от социалистической идеи и вызывало у части граждан ощущение обречённости попыток сохранения единой страны.

Фильм «Холодное лето пятьдесят третьего…» (1987 г., реж. А. Прошкин) посвящён событиям лета 1953 г., наступившего после смерти И. Сталина, и прежде всего массовой амнистии заключённых. Эта амнистия, как рассказывает учебник, затронула около 1,2 млн человек и освободила почти 50 % всех заключённых. Слово «холодное» в названии подсказывает, что до настоящей оттепели было ещё далеко: осуждённых по «политическим» статьям амнистия почти не коснулась, зато на свободу вышло множество уголовников. Именно амнистированные уголовники в фильме терроризируют глухую северную деревню, и противостоять им решаются двое политических ссыльных.

1. Основными темами наиболее известных театральных постановок периода перестройки стали революция и Гражданская война. В ведущих театрах были поставлены пьесы М. Шатрова «Брестский мир» (1987) и «Дальше… Дальше… Дальше!» (1988), героями которых становились практически никогда не появлявшиеся в советском искусстве фигуры, в частности Л. Троцкий и Н. Бухарин.

2. По-новому взглянуть на эти события потребовалось потому, что прежняя официальная трактовка вычеркнула из истории революции многих её участников, объявленных врагами и репрессированных. Гласность провозглашала отказ от догматизма в идеологии, лозунг «Назад, к Ленину!» звал к истокам советской власти, а обличение сталинизма пробуждало интерес к руководителям партии, которые отстаивали альтернативные варианты развития страны. Вместе с публицистикой и кинематографом театр во многом подготовил советское общество к новому этапу реабилитации жертв политических репрессий.

1. В годы перестройки, после создания в 1987 г. Комиссии Политбюро по реабилитации жертв политических репрессий, были реабилитированы и восстановлены в партии Н. Бухарин, А. Рыков, Л. Каменев, Г. Зиновьев, Г. Сокольников и многие другие крупные деятели советской эпохи. Реабилитация 1956—1961 гг. их не коснулась, потому что эти руководители партии отстаивали альтернативные варианты развития страны и активно участвовали в борьбе за власть в 1920—1930-е гг.

2. На открытых московских процессах 1936—1938 гг. их обвиняли в организации антисоветских заговоров и террористических актов против руководителей партии и государства, в измене Родине, шпионаже, вредительстве и стремлении восстановить в СССР капитализм. Л. Каменев и Г. Зиновьев были расстреляны в 1936 г., Н. Бухарин и А. Рыков — в 1938 г., а Г. Сокольников, приговорённый к заключению, погиб в тюрьме. Реабилитация в годы перестройки означала, что эти обвинения признаны необоснованными.

Массовый интерес к религии в годы перестройки, скорее всего, возник потому, что официальная идеология оказалась полностью дискредитирована и многие люди стали искать иные духовные и нравственные опоры. Лавина негативной информации и стремительная переоценка ценностей вызывали растерянность и душевный надлом, а снижение жизненного уровня и бытовые трудности усиливали потребность в надежде и утешении. Празднование 1000-летия Крещения Руси в 1988 г. напомнило о многовековой роли православия в истории страны. Главное же — государство отказалось от прежней антирелигиозной политики, и люди перестали бояться открыто приходить в храмы: на снимке празднования в Свято-Даниловом монастыре видна огромная толпа.

1. Поместный собор Русской православной церкви, состоявшийся в 1988 г. в дни торжеств по случаю 1000-летия Крещения Руси, канонизировал Дмитрия Донского, Андрея Рублёва, Максима Грека, Ксению Петербургскую, Амвросия Оптинского и других.

2. Жизнь московского князя Дмитрия Донского пришлась на вторую половину XIV в., иконописца Андрея Рублёва — на рубеж XIV—XV вв., учёного монаха Максима Грека — на конец XV — середину XVI в., Ксении Петербургской — на XVIII в., старца Амвросия Оптинского — на XIX в.

3. Дмитрия Донского почитают как защитника Отечества, разбившего ордынское войско на Куликовом поле в 1380 г. Андрей Рублёв прославился иконами, прежде всего «Троицей», и праведной монашеской жизнью. Максим Грек переводил и исправлял церковные книги и много лет провёл в заточении, не отказавшись от своих убеждений. Ксения Петербургская после смерти мужа раздала имущество бедным и посвятила жизнь молитве и помощи людям. Амвросий Оптинский был духовным наставником для тысяч людей, приходивших к нему за советом в Оптину пустынь.

Декабрьская обложка журнала «Огонёк» 1989 г. показывает, что религия перестала быть запретной темой для советской печати: почти всю её площадь занимает цветная фотография православного богослужения перед иконостасом, а крупная надпись «С БОГОМ!» звучит как напутствие читателям. Ещё недавно, когда государство проводило антирелигиозную политику, массовый советский журнал не мог бы так оформить свой номер. Теперь «Огонёк», один из основных рупоров гласности с тиражом до 4,5 млн экземпляров, открыто обращался к вере миллионов людей. Так проявился поворот в религиозной политике советского руководства, начавшийся с празднования 1000-летия Крещения Руси в 1988 г., когда Русской православной церкви стали возвращать храмы и открывать новые приходы.

1. Положительным результатом политики гласности стало снятие запретов с правды о прошлом и с культурного наследия: были опубликованы «Собачье сердце» М. Булгакова и «Жизнь и судьба» В. Гроссмана, вернулись к читателю труды российских философов и произведения эмигрантов, на экраны вышли запрещённые ранее фильмы, для исследователей приоткрылись закрытые архивные фонды, а жертвы политических репрессий были реабилитированы.

2. Другой положительный результат — подъём гражданской активности и расширение свобод: прямые трансляции XIX партконференции КПСС и Съездов народных депутатов СССР смотрела и обсуждала вся страна, стали издаваться новые газеты и журналы, а верующие получили возможность свободно исповедовать свою веру.

3. Отрицательным результатом стала утрата государством контроля над информационным пространством: общество захлестнул поток далеко не всегда правдивой, зачастую тенденциозной информации, а люди, которым десятилетиями прививалось доверие к печатному слову, не имели иммунитета к манипулятивному воздействию.

4. Ещё один отрицательный результат — растерянность и душевный надлом многих людей: критика прошлого переросла в огульное отрицание советского опыта, официальная идеология оказалась полностью дискредитирована, а внятных альтернатив обществу не предлагалось.

Широко отметить 1000-летие Крещения Руси в 1988 г. стало возможным благодаря перестройке и политике гласности, провозгласившей отказ от догматизма в идеологии. Ещё в конце 1950-х — начале 1960-х гг. власть вела антирелигиозную кампанию и закрывала храмы, а теперь советское руководство изменило политику в сфере религии: М. Горбачёв встретился с Патриархом Московским и всея Руси Пименом и постоянными членами Священного синода. Крещение Руси при князе Владимире, изображённом на юбилейной эмблеме, стало восприниматься не только как церковное, но и как важнейшее событие отечественной истории и культуры. Поэтому торжественное заседание прошло в Большом театре СССР, а сам юбилей открыл новый этап в государственно-конфессиональных отношениях.

Политика гласности, начатая сверху, по первоначальному замыслу советского руководства была не более чем обновлением официальной идеологии, а её лозунгами стали «Больше демократии, больше социализма!» и «Назад, к Ленину!». Новый курс провозглашал отказ от догматизма в идеологии и допускал плюрализм мнений, что открыло дорогу множеству неформальных политических объединений. Для обоснования правильности проводимого курса, как и во времена оттепели, самым широким образом применялась критика И. Сталина. Гласность предполагала ограниченную открытость в деятельности государственных учреждений и свободу информации, а главным её проводником стали пресса, радио и телевидение.

В условиях системного давления Запада гласность превратилась из инструмента государственной политики в мощное средство идеологического переформатирования советского общества. Государство фактически самоустранилось от контроля СМИ, и на граждан обрушилась лавина деструктивной и враждебной информации, в том числе направляемой из-за рубежа, которую преподносили как «свободу слова». Голоса тех, кто утверждал, что государство имеет право защищать свой суверенитет в информационном пространстве, не были услышаны, а адекватной реакции руководителей страны не последовало. Мысль, что достаточно демонтировать «тоталитарный» СССР, как всё само собой наладится, всячески поощрялась из-за рубежа: Запад увидел в происходящем исторический шанс устранить своего главного геополитического конкурента. Поэтому гласность придала переменам необратимый и неподконтрольный государству характер и объективно способствовала процессам, приведшим вскоре к распаду СССР.

1. Одной из полярных реакций стала восторженная поддержка гласности и требование коренных преобразований, с которыми выступали в своей публицистике Г. Бакланов, С. Залыгин, А. Рыбаков, А. Приставкин. Критика «деформаций социализма» и «механизма торможения» на страницах газет и журналов сменилась обличением сталинизма, а постепенно обществу навязывалась мысль, что причина всех проблем — в самой общественно-политической системе.

2. Противоположной реакцией стало неприятие кампании по обличению сталинизма, постепенно перешедшей в отрицание всего советского опыта. С серьёзными сомнениями в правильности избранного М. Горбачёвым политического курса выступали писатели Ю. Бондарев, В. Распутин, А. Проханов, а в марте 1988 г. газета «Советская Россия» напечатала письмо ленинградской преподавательницы Н. Андреевой «Не могу поступаться принципами», в котором политика гласности и перестройки называлась антисоциалистической по сути и заимствованной у Запада.

Переоценке в период перестройки подверглись прежде всего ключевые события советского периода истории страны. По-новому были истолкованы революция и Гражданская война: героями пьес М. Шатрова «Брестский мир» (1987) и «Дальше… Дальше… Дальше!» (1988) стали Л. Троцкий и Н. Бухарин. Резко критиковались сталинизм и 1930-е гг., которым посвящён роман А. Рыбакова «Дети Арбата», а на экраны вышли фильмы «Холодное лето пятьдесят третьего…» и «Власть соловецкая. Свидетельства и документы». Государство реабилитировало Н. Бухарина, А. Рыкова, Л. Каменева, Г. Зиновьева, Г. Сокольникова, признало антиконституционными внесудебные «тройки» и «особые совещания», а незаконными — репрессии против насильственно переселённых народов и крестьян в период раскулачивания. К концу перестройки переоценке подвергался уже весь советский опыт, а не только сталинское время.

Положение Русской православной церкви (РПЦ) и других конфессий коренным образом изменилось после 1000-летия Крещения Руси (1988), ставшего поворотным пунктом в политике советского руководства в сфере религии. После встречи М. Горбачёва с руководством РПЦ во главе с патриархом Пименом началось возвращение храмов верующим, стали открываться новые приходы: в 1988 г. — 809, в 1989 г. — более 2 тыс. Поместный собор 1988 г. принял новый устав РПЦ и канонизировал ряд святых, а избранный в 1990 г. патриарх Алексий II открыто заявил, что государству с его идеологией «придётся потесниться». Аналогичным образом изменилось отношение к верующим других религий — мусульманам, иудеям, буддистам, а в 1990 г. был принят закон «О свободе совести и религиозных организациях».

Презентацию «Советское телевидение периода перестройки» можно собрать из шести слайдов.

1. Титульный слайд: название, фотография ведущих программы «Взгляд» 1989 г. и основная мысль — в годы гласности телевидение превратилось в одно из главных средств воздействия на общество, а прямой эфир стал для него обычным делом.

2. «Прожектор перестройки»: премьера в августе 1987 г. на Первой программе Центрального телевидения, короткие выпуски о том, как идёт перестройка на предприятиях и в учреждениях, с критикой бюрократизма и бесхозяйственности.

3. «Взгляд»: первый эфир 2 октября 1987 г., одним из авторов проекта был Э. Сагалаев, а ведущие быстро стали звёздами телеэкрана; в передаче откровенно говорили о политике, острых проблемах общества и неизвестных страницах истории, звучала современная музыка.

4. «До и после полуночи» Центрального телевидения и «Пятое колесо» Ленинградского телевидения: открытость и острота принесли этим программам симпатии зрителей, их ведущие-журналисты обращались к истории, культуре и политике и давали слово людям, чьё мнение прежде не звучало в эфире.

5. Прямые трансляции заседаний XIX партконференции КПСС (1988) и Съездов народных депутатов СССР: их смотрела и обсуждала вся страна, и они превратились в мощный фактор политизации жизни и подъёма гражданской активности населения.

6. Итоговый слайд: телевидение помогло обществу узнать многое из того, о чём прежде молчали, но вместе с другими СМИ вышло из-под контроля государства и обрушило на зрителей поток непроверенных, а порой и враждебных сведений.

1. Термином «гласность» называют политику ограниченной открытости в деятельности государственных учреждений и свободы информации, которую советское руководство проводило в период перестройки. Это слово прозвучало в выступлении М. Горбачёва на XXVII съезде КПСС (февраль — март 1986 г.), а активное проведение политики гласности началось в январе 1987 г.

2. В 1988 г. в СССР окончательно перестали глушить зарубежные радиостанции, и советские граждане смогли свободно слушать иностранные радиопередачи — это одно из конкретных проявлений гласности.

1. С автором письма можно согласиться в том, что разоблачение прошлого нередко становилось однобоким: за критикой Сталина терялись реальные достижения на разных этапах социалистического строительства и подвиг целого поколения советских людей. Учебник подтверждает эту тревогу: кампания по обличению сталинизма постепенно перешла в отрицание всего советского опыта и вызвала неприятие у многих граждан, а лавина негативной информации, значительная часть которой не поддавалась проверке, породила растерянность даже среди интеллигенции.

2. Нельзя согласиться с тем, что критика Сталина — лишь «одержимость критических атак» и что коллективизацию напрасно связывают с культом личности. Незаконность репрессий признало само государство: в 1989 г. внесудебные «тройки» и «особые совещания» были объявлены антиконституционными, Верховный Совет СССР в декларации назвал незаконными и преступными репрессии против народов, подвергшихся насильственному переселению, а в 1990 г. указом Президента СССР незаконными были признаны репрессии против крестьян в период раскулачивания. Значит, спорить можно не с самим пересмотром этих страниц истории, а с его перерастанием в огульное отрицание всего советского.

Вопрос о роли и месте И. Сталина Н. Андреева выбрала, скорее всего, потому, что именно на нём строилась идеологическая кампания периода гласности: как и во времена оттепели, критика Сталина самым широким образом применялась для обоснования правильности проводимого курса, а публицисты, писатели и кинематографисты перешли от критики «деформаций социализма» к обличению сталинизма. С именем Сталина связана целая эпоха — индустриализация, коллективизация, культурная революция, поэтому автор письма видела в нападках на него удар не столько по самой исторической личности, сколько по всему пути, пройденному страной. На этом примере ей было проще всего показать, как обличение сталинизма перерастает в отказ от всего советского прошлого и самой социалистической идеи, и защитить принципы, которыми, по её убеждению, нельзя поступаться.

Гласность, начатая сверху как инструмент государственной политики, освободила духовную жизнь от запретов, но, выйдя из-под контроля власти, превратилась в мощное средство воздействия на умы людей.

1. Культура получила свободу творчества: после январского пленума ЦК 1987 г. увидели свет «Собачье сердце» М. Булгакова, «Жизнь и судьба» В. Гроссмана, произведения А. Солженицына и писателей-эмигрантов, на экраны вышли запрещённый ранее «Комиссар» и новый фильм «Покаяние», а в пьесах М. Шатрова на сцене появились Л. Троцкий и Н. Бухарин.

2. Государство признало трагические страницы прошлого и изменило отношение к вере: в 1987 г. была создана Комиссия Политбюро по реабилитации жертв политических репрессий, в 1989—1990 гг. незаконными были объявлены репрессии 1930—1940-х гг. против целых народов и раскулаченных крестьян, а 1000-летие Крещения Руси (1988) стало поворотным пунктом в религиозной политике.

3. Однако власть фактически самоустранилась от контроля над информационным пространством, и поощряемая из-за рубежа волна отрицания всего советского дискредитировала официальную идеологию, подтолкнула граждан к отказу от социалистического выбора и объективно способствовала процессам, приведшим к распаду СССР.