Страница 144, ГДЗ по истории России за 10 класс к учебнику Мединского

Верны суждения 2, 3 и 5. Отрывок описывает дни Февральской революции: Таврический дворец, не подчинившихся царскому указу депутатов Государственной думы и первые заседания Совета рабочих и солдатских депутатов — всё это происходило в Петрограде, значит, верно суждение 3. Октябрьский манифест, с которым П. Милюков сравнивает поведение царя, — это Манифест 17 октября 1905 г., которым в России учреждалась Государственная дума, отсюда верно суждение 2. Слова о «манифесте о престолонаследии» и о незаконности «акта царя» относятся к отречению Николая II 2 марта 1917 г. в пользу брата Михаила, минуя сына Алексея, — верно суждение 5. Остальные неверны: события происходили не в январе, а в конце февраля — начале марта 1917 г. (1); правительство возглавил не М. Родзянко, а князь Г. Львов (4); вся власть к Совету не перешла, сложилось двоевластие Совета и Временного правительства (6).

Двумя основными органами революционной власти, сложившимися в феврале—марте 1917 г., стали Временный комитет Государственной думы во главе с М. Родзянко, из которого 2 марта выросло Временное правительство князя Г. Львова, и Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов во главе с меньшевиком Н. Чхеидзе. Их одновременное существование учебник называет двоевластием.

1. Затяжная война измотала страну. Поражения на фронте, огромные потери и падение боеспособности армии подорвали доверие к власти, а солдаты Петроградского гарнизона отказывались стрелять в демонстрантов.

2. Города оказались на грани голода. Суровая зима вывела из строя железные дороги, снабжение Петрограда продовольствием и топливом срывалось, у хлебных лавок даже ночью стояли огромные очереди-«хвосты», власти обсуждали карточки по 400 г хлеба в день; 18 февраля из-за нехватки топлива встал Путиловский завод и более 30 тыс. рабочих остались без средств.

3. Авторитет монархии рухнул. Просчёты Николая II и «министерская чехарда» вызывали критику и слева, и справа, так что к февралю 1917 г. у императора не осталось опоры ни в Думе, ни среди высших армейских чинов, предложивших ему отречься.