Параграф 3, ГДЗ по истории России за 10 класс к учебнику Мединского

Революционные настроения в России рождала сама затяжная война: события 1915 г. на фронте показали, что к длительной борьбе страна не готова, а потери территорий и людей подорвали веру в способность правительства довести войну до победы. Жизнь в тылу ухудшилась — товаров потребления стало меньше, цены выросли, за хлебом в крупных городах выстраивались очереди, а весной 1916 г. ряд губерний перешёл на карточки. Общество увидело, что власть не справляется, и от сотрудничества перешло к критике: думская оппозиция требовала правительства «народного доверия», печать сменила военно-патриотическую тематику на упрёки в адрес правительства и даже царя, а левые партии открыто звали к революции. «Министерская чехарда» и слухи о Распутине довершили дело: к концу 1916 г. царская власть утратила авторитет даже в глазах верхушки общества, и противостояние власти и общества вышло на новый виток.

Российское общество встретило войну 1914 г. небывалым патриотическим подъёмом, и власть получила поддержку практически всех слоёв населения. В городе и деревне шла запись добровольцев, женщины поступали на курсы сестёр милосердия, крупнейшие предприниматели и деятели науки, культуры и образования помогали семьям солдат. Войну поддержали и либеральные партии: руководство кадетов заявило, что прямой долг народа — сохранить Родину единой и нераздельной. Такие настроения были характерны только для начала войны и менялись по мере накопления неудач на фронте и нарастания трудностей в экономике.

В армию записывались и в центральных губерниях, и на Кавказе, где из мусульман-добровольцев создали Кавказскую туземную конную дивизию во главе с младшим братом царя великим князем Михаилом Александровичем; тысячи её воинов стали георгиевскими кавалерами. Женщины оканчивали курсы сестёр милосердия и работали в военных госпиталях: под покровительством царской семьи открыли 70 госпиталей, лазарет на 1000 человек в Зимнем дворце и несколько военно-санитарных поездов. Императрица Александра Фёдоровна с дочерьми Ольгой и Татьяной работала в лазарете, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна руководила Российским обществом Красного Креста, а Марфо-Мариинская обитель Елизаветы Фёдоровны помогала семьям погибших и раненых воинов. Всенародная поддержка армии стала важным фактором, объединявшим российское общество.

Военные займы царское правительство адресовало прежде всего состоятельным слоям — промышленной буржуазии, банкирам, купечеству, чиновникам и городским служащим, у которых были свободные деньги. Обещанные 5½% годовых делали подписку выгодным вложением, а не пожертвованием, и рассчитана она была прежде всего на людей с достатком. Одновременно широкая реклама и призыв «Ваше участие в займе даст новые силы нашим доблестным войскам» обращались к патриотическим чувствам всего общества, включая зажиточных крестьян и рабочих. Расчёт оправдался: почти треть всех военных расходов страны покрывалась за счёт широко рекламировавшихся внутренних займов, хотя после революции обязательства по ним были аннулированы.

1. Перевод экономики на военный лад опирался на объединение усилий государства, промышленной буржуазии, земской и городской общественности и кооперации. В 1915 г. были созданы «Особые совещания» по обороне, топливу, продовольствию, перевозкам и делам беженцев — органы централизации и мобилизации всех ресурсов страны для нужд фронта, куда вошли чиновники, депутаты Государственной думы и представители капитала. Предприниматели учредили губернские военно-промышленные комитеты во главе с Центральным военно-промышленным комитетом, а Всероссийский земский союз и Всероссийский союз городов взяли на себя медицинское обслуживание раненых и помогали снабжать армию самолётами-бомбардировщиками, полугусеничными автомобилями и противогазами.

2. Милитаризация экономики в основном удалась: уже к началу 1916 г. ситуацию во многом переломили, темпы экономического роста даже несколько возросли, увеличилась добыча угля и нефти, выросло производство машиностроительной и химической продукции. В августе 1916 г. винтовок изготовили в 11 раз больше, чем в августе 1914 г., артиллерийских орудий за 1916 г. — более чем в 20 раз, а снарядов — в 35 раз больше, чем в 1914 г.; лёгким оружием фронт обеспечивался полностью. Но германское превосходство в тяжёлой артиллерии и ряде других видов вооружений сохранялось и вело к большим потерям в русской армии.

1. Социально-экономическая ситуация к концу 1916 г. была предкризисной: резкий рост промышленности, работавшей на оборону, произошёл за счёт сокращения выпуска товаров потребления. Их стало меньше, цены поднялись, железные дороги были загружены военными перевозками, и это вызывало перебои в снабжении продуктами питания.

2. Тяжелее всего война ударила по горожанам: в крупных городах начала ощущаться нехватка хлеба, с весны 1916 г. в ряде губерний ввели карточную систему на некоторые продукты (например, сахар), а Петроград и Москва столкнулись с невиданными прежде очередями. В деревне на фронт мобилизовали около 13 млн человек, семьи требовали пособий и снижения налогов, а из-за инфляции крестьяне не спешили продавать урожай — в конце 1916 г. правительство ввело в ряде губерний продразвёрстку, обязательную сдачу хлеба по «твёрдым» ценам.

3. Настроения изменились от патриотического подъёма к раздражению и критике власти: полиция отмечала, что очереди всё больше напоминали политические клубы, вновь набрало силу забастовочное движение, и к экономическим требованиям стали добавляться политические. Причина — неудачи на фронте и потери территорий, падение уровня жизни, «министерская чехарда» и слухи о Распутине, подорвавшие авторитет царя: лозунг «Долой самодержавие!» приобретал всё большую популярность.

1. Политическая оппозиция изменила отношение к власти, когда неудачи на фронте и потери территорий вызвали тревогу в обществе, а правительство не смогло справиться ни со снабжением армии, ни с общим расстройством народного хозяйства. Думские фракции выдвинули идею правительства «народного доверия» и в августе 1915 г. создали «Прогрессивный блок» (235 депутатов из 422), однако уступок от власти не последовало. Уже в октябре 1915 г. председатель Центрального военно-промышленного комитета А. Гучков выступил с резкими замечаниями в адрес власти, а год спустя лидер кадетов П. Милюков обвинил правительство в некомпетентности словами «Что это — глупость или измена?».

2. Ситуацию конца 1916 г. можно назвать кризисом власти. «Министерская чехарда», многочисленные злоупотребления и разворовывание бюджета, слухи о Распутине лишили царскую власть авторитета, и в глазах верхушки общества она утратила свою сакральность. Убийство Распутина монархистами в декабре 1916 г. ничего изменить не могло, критика шла уже не только от левых, но и от тех, кто в 1914 г. власть поддерживал.

1. «Оборонцами» называли социалистов во главе с Г. Плехановым, которые призывали защищать Отечество и прекратить на время войны выступления против правительства; так поступило большинство социалистов и в других воюющих странах. Позицию «революционного пацифизма» занимали меньшевики-интернационалисты во главе с Ю. Мартовым и Л. Троцкий: резко критикуя несправедливый, «империалистический» характер войны, они звали рабочих Европы и России к антивоенным акциям под лозунгами борьбы за мир. «Пораженцами» стали называть В. Ленина и большевиков, которые требовали «превращения войны правительств в войну гражданскую» и считали, что социалисты должны желать поражения своим правительствам.

2. Ближе других позиция «оборонцев»: война шла на своей земле, и отказ от обороны обернулся бы поражением страны, а не только падением правительства, тогда как добиваться реформ можно было и не разрушая фронт. Пораженчество вело к развалу армии, а «революционный пацифизм» звал к миру, которого воюющие правительства в 1915—1916 гг. заключать не собирались: даже в Циммервальде большинство социалистов ограничилось требованием мира без аннексий и контрибуций.

Картина Б. Рыбченкова «1916 год» показывает тыл военного времени через будничную городскую сцену: у булочной на морозе стоит длинная очередь, а на двери висит объявление «Хлеба нет». В очереди почти одни женщины в тёплых платках, с корзинами и узлами, рядом с ними дети — за хлебом идут те, кто остался дома, пока кормильцы на фронте. На переднем плане по снегу бредёт раненый солдат в шинели, опираясь на костыли: война вернула его в город, где не хватает продуктов питания. Холодные сине-серые тона заснеженной улицы и бедная одежда людей подчёркивают то, о чём говорит параграф: нехватку хлеба, рост цен и очереди, ставшие для крупных городов повседневностью к концу 1916 г.

Воззвание российских революционеров 1915 г. выражает позицию оборончества: его авторы считают защиту страны от Германии и борьбу за свободу одним делом и предупреждают, что отказ участвовать в обороне только отдалит падение правительства. Это прямо противоположно пораженчеству большевиков, желавших поражения собственному правительству, и «революционному пацифизму» Ю. Мартова и Л. Троцкого, звавших рабочих к антивоенным акциям. Из лидеров российских социалистов оборончество отстаивал Г. Плеханов; «оборонцы» призывали к защите Отечества и к прекращению на время войны выступлений против правительства, и так же поступило большинство социалистов в других воюющих странах.

1. Отношение общества к войне менялось по мере того, как патриотический подъём 1914 г. сталкивался с тяготами затяжной войны. Неудачи на фронте и потери территорий, около 13 млн мобилизованных, нехватка хлеба и рост цен, карточная система с весны 1916 г. и очереди в столицах убедили людей, что власть не способна ни снабдить армию, ни добиться перелома в войне; в печати военно-патриотическая тематика сменилась критикой руководства армией и тылом, упрёками в адрес правительства и даже царя.

2. С европейскими настроениями российские совпадали в главном: в других воюющих странах шло то же самое — перебои со снабжением и рост антивоенных настроений. Ещё в сентябре 1915 г. в Циммервальде европейские социалисты решили добиваться всеобщего «демократического» мира без аннексий и контрибуций, а в конце 1916 г. Германия предложила странам Антанты сесть за стол переговоров: усталость от войны стала общей для воюющей Европы.

1. Русско-японская и Первая мировая войны схожи прежде всего тем, что Россия вступала в них, не подготовившись к длительной борьбе, и обе выявили нехватку вооружений и боеприпасов, слабость транспорта и отставание от противника в технике. Обе начинались с патриотического подъёма, а после первых неудач общество переходило к резкой критике правительства и обвинениям в некомпетентности. Наконец, обе войны привели страну к внутреннему кризису: после Русско-японской началась революция 1905—1907 гг., в годы Первой мировой к концу 1916 г. нарастал новый революционный кризис.

2. Различия существеннее. Русско-японская была локальной войной двух держав на далёкой окраине, куда войска везли по единственной магистрали, а Первая мировая стала войной коалиций индустриальной эпохи, шла на своей территории и стоила России Галиции и ряда западных губерний, оставленных в 1915 г. В 1904—1905 гг. Россия воевала одна, в 1914—1916 гг. — в составе Антанты, согласуя действия с союзниками и выручая их наступлениями. Русско-японская почти не потребовала перестройки хозяйства, а Первая мировая заставила провести милитаризацию экономики: «Особые совещания», военно-промышленные комитеты, военные займы, карточную систему и продразвёрстку. Различался и масштаб мобилизации — в 1914—1916 гг. только в армию призвали около 13 млн человек, в основном вчерашних крестьян. И главное: поражение 1905 г. самодержавие пережило, а к концу 1916 г. царская власть утратила авторитет даже у верхушки общества.

1. В пользу мысли о том, что Россия исчерпала возможности воевать до победы, говорит истощение тыла. Выпуск товаров потребления сократился, цены выросли, железные дороги не справлялись с перевозками, в крупных городах не хватало хлеба, с весны 1916 г. действовала карточная система, а в конце года пришлось вводить продразвёрстку.

2. Второй довод «за» — кризис власти и усталость армии. «Министерская чехарда», недоверие Думы и «Прогрессивного блока», речь П. Милюкова «Что это — глупость или измена?», забастовки в городах, падение дисциплины, дезертирство и «братания» на фронте показывали, что вести войну до победы стало не с кем и не на что.

3. Против этой точки зрения говорит успех милитаризации экономики. К началу 1916 г. ситуацию во многом переломили: темпы экономического роста возросли, увеличилась добыча угля и нефти, винтовок в августе 1916 г. выпустили в 11 раз больше, чем в августе 1914 г., артиллерийских орудий — более чем в 20 раз, а снарядов — в 35 раз больше, чем в 1914 г.

4. Второй довод «против» — положение на фронтах. 1916 год стал годом крупных успехов русской армии, а в конце года именно Германия предложила странам Антанты сесть за стол переговоров, то есть тяжелее было противнику; трудности со снабжением и антивоенные настроения переживали тогда все воюющие страны.

Сообщение о своём крае удобно строить по плану из пяти шагов: 1) выбрать отрасль (железнодорожный транспорт, топливная или военная промышленность, сельское хозяйство, лёгкая промышленность) и собрать сведения в краеведческом музее, областном архиве, подшивках губернских газет 1914—1916 гг., на портале «Память народа» и в семейном архиве; 2) показать, чем отрасль жила до войны; 3) рассказать, как её переводили на военный лад — заказы через военно-промышленные комитеты, работу «Особых совещаний» по обороне, топливу и перевозкам, участие земского союза и союза городов; 4) привести цифры выпуска и назвать трудности: нехватку рабочих рук из-за мобилизации, перегрузку железных дорог, дороговизну и перебои со снабжением; 5) закончить выводом о положении отрасли к концу 1916 г. и о настроениях рабочих и крестьян.

Общероссийский образец, на который стоит опереться: в 1916 г. выросли добыча угля и нефти, производство машиностроительной и химической продукции, винтовок в августе 1916 г. изготовили в 11 раз больше, чем в августе 1914 г., а снарядов за год — в 35 раз больше, чем в 1914 г. Одновременно выпуск товаров потребления сократился, цены поднялись, с весны 1916 г. в ряде губерний ввели карточную систему на сахар, а в конце года — продразвёрстку, обязательную сдачу хлеба по «твёрдым» ценам.

План темы «Власть и общество в России в 1914—1916 гг.» удобно построить из четырёх пунктов. Первый — патриотический подъём начала войны: запись добровольцев в городе и деревне, Кавказская туземная конная дивизия, курсы сестёр милосердия и госпитали под покровительством царской семьи, поддержка власти либеральными партиями и кадетами. Второй — сотрудничество власти и общества в экономике: милитаризация хозяйства, «Особые совещания» 1915 г., губернские и Центральный военно-промышленные комитеты, Всероссийский земский союз и Всероссийский союз городов, военные займы и рост военного производства. Третий — нарастание разрыва: ухудшение жизни в тылу, карточная система и очереди, забастовки, «Прогрессивный блок» августа 1915 г. и идея правительства «народного доверия», речь П. Милюкова «Что это — глупость или измена?», «министерская чехарда» и слухи о Распутине. Четвёртый — позиции партий по отношению к войне и итог: «оборонцы» Г. Плеханова, «революционные пацифисты» Ю. Мартова и Л. Троцкого, «пораженцы» В. Ленина, а в выводе — новый виток противостояния власти и общества к концу 1916 г.

Верный порядок такой: создание Всероссийского земского союза (июль 1914 г.) — 4; геноцид армян в Османской империи (апрель—август 1915 г.) — 3; образование «Прогрессивного блока» в Государственной думе (август 1915 г.) — 2; Циммервальдская международная конференция социалистов в Швейцарии (сентябрь 1915 г.) — 5; речь П. Милюкова в Государственной думе «Глупость или измена?» (ноябрь 1916 г.) — 1. Итоговая последовательность цифр — 4, 3, 2, 5, 1.

«Прогрессивный блок» — это межпартийная коалиция фракций Государственной думы, сложившаяся в годы Первой мировой войны и добивавшаяся от царя смены правительственного курса; её появление означало, что либеральная оппозиция перешла от поддержки власти к давлению на неё. Первый конкретизирующий факт: блок был создан в августе 1915 г. и объединил 235 депутатов из 422, то есть большинство её состава. Второй факт: главным требованием блока стало правительство «народного доверия», а когда власть на него не пошла, критика стала открытой — в октябре 1915 г. в адрес правительства резко высказался А. Гучков, а осенью 1916 г. лидер кадетов П. Милюков произнёс с думской трибуны речь со словами «Что это — глупость или измена?».

Речь произнёс лидер партии кадетов П. Милюков 1 ноября 1916 г. с трибуны Государственной думы; в учебнике она названа по повторявшемуся в ней вопросу: «Что это — глупость или измена?». Оратор говорил на 27-м месяце войны, когда Дума и «Прогрессивный блок» уже потеряли веру в то, что эта власть приведёт страну к победе. Власти запретили печатать речь, но она разошлась в списках по тылу и фронту и сильно ударила по авторитету правительства. Вскоре царь сменил председателя Совета министров — очередной шаг «министерской чехарды», продолжавшейся с сентября 1915 г. до февраля 1917 г.

1. Выступающий поднял три проблемы. Первая — общее расстройство народного хозяйства, для борьбы с которым правительству понадобились «героические средства». Вторая — утрата доверия к власти: Дума по-прежнему стремится к полной победе и готова нести жертвы, но больше не верит, что эта власть к победе приведёт. Третья — провалы военного и внешнеполитического управления: упущенный после долгожданного выступления Румынии момент нанести удар на Балканах, отсутствие войск и единственная узкоколейная дорога, отставка министра, пытавшегося решить дело.

2. С оценкой положения согласиться можно: к концу 1916 г. в тылу действительно не хватало хлеба, работала карточная система, росли цены, ширилось забастовочное движение, а «министерская чехарда» мешала управлять страной. Но прямое обвинение в измене фактами не подтверждается: экономику удалось перевести на военный лад, выпуск винтовок, орудий и снарядов вырос в разы, и речь была прежде всего политическим ударом «Прогрессивного блока» по правительству.

Главная причина нарастания революционных настроений — разрыв между властью и обществом, который создала затяжная война.

1. Тыл жил всё хуже: рост военного производства шёл за счёт товаров потребления, цены поднялись, железные дороги были заняты военными перевозками, в крупных городах не хватало хлеба, а с весны 1916 г. в ряде губерний появилась карточная система. Очереди в Петрограде и Москве полиция сравнивала с политическими клубами, забастовочное движение вновь набрало силу, и к экономическим требованиям стали добавляться политические.

2. Власть не приняла протянутой руки: идею правительства «народного доверия» поддержало большинство думских фракций, создавших в августе 1915 г. «Прогрессивный блок», но уступок не последовало, а «министерская чехарда» и слухи о Распутине лишили царскую власть авторитета и сакральности в глазах верхушки общества.

3. Уставала и армия: из примерно 13 млн мобилизованных большинство составляли вчерашние крестьяне, дисциплина падала, участились дезертирство и «братания» с солдатами противника, а роль армии в жизни общества при этом стремительно возрастала — недовольство фронта и тыла сливалось, и лозунг «Долой самодержавие!» становился всё популярнее.