Параграф 22, ГДЗ по всеобщей истории за 7 класс к учебнику Мединского

Япония и Китай закрывались от внешнего мира из-за страха перед чужим влиянием. В Японии христианство распространялось быстро, и сёгуны Токугава увидели в нём угрозу с трудом добытому единству. После восстания 1637 г. христианство запретили. Японцам не разрешали покидать страну, а иностранцам — приезжать. Исключение сделали для голландцев и китайцев: они торговали в одном месте под контролем чиновников сёгуна. В Китае внешнюю торговлю издавна считали формой даннических отношений, прибыли казне она не приносила, а европейцев пускали только в Макао. Успехи же христианизации вызывали у властей опасения и желание ограничить культурные связи с Европой. Обе страны считали себя самодостаточными и предпочли стабильность внутри опасным переменам извне.

Китай при династии Мин (1368—1644) развивался по-своему, не так, как Европа. Императоры Мин проводили все перемены под лозунгом восстановления старых конфуцианских норм. Они напрямую подчинили себе чиновничий аппарат и взяли под контроль экзамены на должности. Провели новые налоговые и земельные переписи, упорядочили налоги. Внешнюю торговлю государство постепенно взяло под свой контроль и считало её формой даннических отношений. Товары иноземцев принимали как дань, а ответные дары казне прибыли не приносили. Первая половина эпохи была для страны благоприятной. Но потом быстрый рост населения, нехватка удобных земель и непомерные налоги на отпор кочевникам стали разорять крестьян и сокращать поступления в казну. При этом эпоха Мин осталась в истории как время расцвета китайских традиций. Строился Пекин, столица с 1421 г., создавались классические романы, и только в Китае умели делать фарфор.

1. Изменилось в Китае после маньчжурского завоевания многое. К власти пришла династия Цин (1644—1911), а маньчжуры составили привилегированное сословие профессиональных воинов и заняли все ключевые должности. Население страны сократилось более чем на 10 млн человек, многие города были разорены, снизилась роль ремесла и торговли. Китайский язык объявили государственным наряду с маньчжурским, а смешанные браки завоеватели запретили.

2. Прежним осталось само устройство управления: систему эпохи Мин восстановили, вновь открылись конфуцианские школы, возобновились экзамены для чиновников. Сохранились и четыре китайских сословия — учёных-чиновников, земледельцев, ремесленников и торговцев, — и старая столица. Новой главной резиденции цинские императоры строить не стали и расположились в той, которую унаследовали от Мин.

На гравюре 1667 г. изображены иезуит Маттео Риччи и китайский учёный и сановник Сюй Гуанци. Объединяет их общее дело. Сюй Гуанци стал учеником и другом Риччи, принял христианство и вместе с ним переводил на китайский язык европейские научные книги, прежде всего «Начала» Евклида. Оба соединяли две культуры. Риччи в совершенстве выучил китайский язык, знакомил китайцев с западной наукой, а европейцев — с достижениями Китая. Потому художник и поставил их рядом, у креста: эти двое стали первым в Китае мостом между европейской и китайской учёностью.

1. Сведения о Китае европейцы получали прежде всего от миссионеров-иезуитов. Португальцам разрешили торговать только в Макао на юге страны, внутрь Китая европейцев не пускали. Рассказать о нём могли лишь те, кто жил там подолгу. Маттео Риччи в короткий срок в совершенстве выучил трудный китайский язык, глубоко проник в культуру и обычаи страны и знакомил европейцев с достижениями китайской цивилизации. Были составлены португальско-китайский и китайско-португальский словари.

2. Китайцы узнавали о Европе от тех же иезуитов, ведь те понимали, что успех принесёт только проповедь на родном языке жителей. Вместе с верой миссионеры несли западную науку и культуру. В XVII в. они заняли заметное положение при императорском дворе, где их высоко ценили за научные познания.

Отказ Петлину в аудиенции прямо вытекал из китайских правил приёма иноземцев. Внешнюю торговлю в Китае считали формой даннических отношений. Иностранных купцов рассматривали как послов своих народов, а привезённые товары — как дань, знак того, что верховную власть императора признают. Миссия 1618 г. подарков для императора не получила: конкретных задач ей не ставили. А без такой «дани» встреча с Сыном Неба была невозможна. При этом сама перспектива отношений с Россией китайских дипломатов заинтересовала. Петлину вручили грамоту императора царю Михаилу Фёдоровичу: она разрешала посылать новые посольства и вести торговлю.

Оружие скопилось у японских крестьян за долгие годы усобиц. Конец XV и почти весь XVI в. вошли в историю Японии как период «воюющих провинций». Центральной власти не было, князья постоянно воевали друг с другом. А с середины XVI в. шло кровавое объединение страны. Мечи, короткие мечи и луки оставались на местах боёв и в разорённых усадьбах. Крестьян брали в ополчение и в пехоту, а после похода оружие оставалось у них на руках. С 1543 г. португальцы начали ввозить огнестрельное оружие, японцы быстро научились делать аркебузы сами — и ружей в стране стало много.

Власть боялась вооружённой деревни. В самом указе Тоётоми Хидэёси причина названа прямо. Из-за лишнего оружия задерживается уплата годовых податей, а порой замышляются бунты и толпа восстаёт против представителей власти. Хидэёси только что завершил объединение Японии и закреплял зависимость крестьян. Безоружная деревня не могла ни поддержать мятежного князя, ни отказаться платить подати. К тому же изъятие мечей разделяло сословия: оружие оставалось признаком самурая, а крестьянину полагались только сельскохозяйственные орудия.

Крестьяне держались за оружие не случайно. В стране, только что вышедшей из эпохи «воюющих провинций», оно защищало дом, поле и запасы риса от разбойников и от соседнего князя. Оружие было и дорогой вещью, которую можно продать, и надеждой на другую судьбу. Отличившийся в бою мог подняться: Ода Нобунага выдвигал людей по способностям и заслугам, а не по знатности происхождения. Наконец, оно давало силу в споре с властью — с оружием легче было ответить на непомерные поборы.

Важность вопроса видна из самого «Указа о сборе мечей» 1588 г. Он издан от имени правителя всей страны и решительно требует, чтобы во всех провинциях перестали владеть оружием и носить его. Заканчивается указ словами: «Вышеуказанное должно быть быстро исполнено. Беспечность недопустима». Хидэёси не просто отобрал мечи. Их приказано было пустить на болты и заклёпки для великой статуи Будды: так изъятие выглядело благочестивым делом и шло крестьянам на пользу. Причина проста. Без разоружения деревни новая единая власть не была бы прочной: именно на податях крестьян держались, по словам указа, благополучие народа и безопасность государства.

Проникновение европейцев заметно изменило Японию. С 1543 г. португальцы, затем испанцы, а на рубеже XVI—XVII вв. и голландцы стали ввозить огнестрельное оружие. Оно произвело настоящий переворот в военном деле: роль всадников-самураев снизилась, зато выросло значение обученных пехотинцев с аркебузами. Японцы быстро научились делать аркебузы сами и даже усовершенствовали европейские образцы. А Ода Нобунага в битве при Нагасино 1575 г. поставил аркебузиров в три шеренги. Вслед за купцами пришли католические миссионеры, и в веротерпимой стране число христиан быстро росло: к 1582 г. их было уже около 150 тыс. Появился и особый жанр живописи — намбан. Но затем власти увидели в новой вере угрозу, начались преследования миссионеров и японцев-христиан, а позже страна закрылась.

К самоизоляции Японию привёл страх перед чужим влиянием. Сёгуны Токугава всё более жестоко преследовали христиан. А когда в 1637 г. многие из них участвовали в крестьянском восстании, власти запретили христианство и казнили всех, кто не пожелал отречься. Тогда же японцам запретили покидать пределы страны и даже сооружать большие суда, пригодные для океанских плаваний, а иностранцам — приезжать. Исключение сделали лишь для голландцев, помогавших подавить восстание, и для китайцев. Объединённая и защищённая морем страна могла себе это позволить. Сёгуны считали, что связи с европейцами грозят единству, добытому такой большой кровью.

Влияние событий на культуру видно по каждому её повороту. Непрерывные войны эпохи объединения страны заставили строить великолепные замки. Они не только защищали от врагов, но и служили роскошными княжескими резиденциями, а для них требовалось множество предметов живописи и декоративно-прикладного искусства. Приход португальских купцов и миссионеров во второй половине XVI в. породил особый жанр живописи — намбан, «южные варвары». Ширмы и лаковые изделия с изображениями европейцев, их кораблей и товаров пользовались большим спросом. Давние связи с Китаем дали японской культуре монохромную живопись тушью: стиль Сэссю окончательно сложился после того, как художник пожил в Китае. А мирный XVII в. стал временем расцвета театра кабуки, хотя власти считали его спектакли вульгарными и запрещали самураям их посещать.

1. Прибытие португальского корабля было для японцев событием важным — иначе К. Санраку не посвятил бы ему целую ширму. Заморские гости, их корабли и привезённые товары вызывали живейшее любопытство. Ширмы и лаковые изделия с их изображениями пользовались большим спросом, и из этого вырос целый жанр — намбан.

2. Группы на ширме различаются по одежде и по занятию. Португальцы-миряне — в огромных пышных шароварах-буфах (чёрных, красных, полосатых), коротких плащах-накидках, белых гофрированных воротниках и высоких шляпах, некоторые с тростями. Иезуиты — в длинных чёрных сутанах до земли и широкополых круглых чёрных шляпах, без пышных шаровар. Они стоят группой у дома и беседуют с японцами. Слуги — в простых узких куртках и штанах. Они несут тюки, сундуки и ящики с товарами, ведут вьючное животное, держат над господином зонт на длинном шесте. Японцы — в кимоно с поясами: мужчины с выбритым лбом и пучком волос, женщины в цветных нарядах. Они наблюдают за пришельцами из построек и с галереи.

3. В одеждах европейцев художник выделяет непривычные японскому глазу пышность и объём: раздутые шаровары, яркие ткани, широкие плащи, белые воротники и высокие шляпы. Строгие чёрные сутаны и шляпы иезуитов он резко противопоставляет этой пестроте.

Торговля с Европой в Китае не развилась потому, что в ней не были заинтересованы сами китайские власти. Внешнюю торговлю в эпоху Мин взяли под государственный контроль и считали формой даннических отношений. Иноземных купцов принимали как послов, товары — как дань. А ответные дары должны были превосходить её во столько раз, во сколько император, Сын Неба, считался выше иноземных правителей. Прибыли казне такая «торговля» не приносила и вообще выпадала из товарно-денежных отношений. Португальцам разрешили торговать лишь в Макао на юге страны, дела их ограничивали и контролировали, а внутрь Китая европейцев не пускали. К тому же успехи христианизации вызывали у властей опасения и стремление ограничить и культурные связи с Европой.

1. «Христианским столетием» этот период называют потому, что почти сто лет христианство в Японии свободно распространялось. Католические миссионеры пришли вслед за купцами, и поначалу их принимали очень хорошо. Страна отличалась веротерпимостью: буддизм в ней прекрасно соседствовал с синтоизмом. Многие князья переходили в новую веру и заставляли вассалов следовать их примеру: они рассчитывали на поддержку европейцев. К 1582 г. христиан было уже около 150 тыс. Кончился этот век в 1630-е гг.: после восстания 1637 г. власти запретили христианство и казнили всех, кто не отрёкся.

2. Тот же период можно назвать веком объединения Японии. С середины XVI в. шло долгое и кровавое собирание страны: его вели Ода Нобунага, Тоётоми Хидэёси и Токугава Иэясу, принявший в 1603 г. титул сёгуна. Подошло бы ему и название «век огнестрельного оружия». Оно появилось в стране в 1543 г., перевернуло военное дело и решило исход битвы при Нагасино 1575 г. А при сёгунах Токугава его запретили.

Объединение Японии шло вместе с реформами — это видно по делам всех трёх её объединителей. Ода Нобунага сохранил за князьями административные и судебные права, но упорядочил крестьянские повинности, отменил внутренние таможенные поборы и ввёл единую систему мер и весов. Он перестал назначать на должности по знатности происхождения и выдвигал людей по способностям и заслугам. Тоётоми Хидэёси провёл новую перепись населения по всей стране и закрепил зависимость многих крестьян. Указом 1588 г. он изъял у них мечи и другое оружие. Токугава Иэясу и его наследники укрепили центральную власть и упорядочили торговлю и хозяйство. А затем запретили ввозить и хранить огнестрельное оружие. Без этих мер страна, собранная из воюющих провинций, единой бы не стала.

Разная судьба огнестрельного оружия объясняется несходным положением Европы и Японии. Европейские правители жили в окружении соперников. Ни один не мог позволить себе отказаться от пушек и аркебуз и не мог их запретить, поэтому оружие только совершенствовалось. Япония же была объединена под властью сёгунов Токугава и защищена морем от врагов — здесь запрет оказался возможен. Сёгуны запретили сначала простолюдинам, а затем и всем японцам ввозить и хранить огнестрельное оружие. Его считали несовместимым с самурайскими ценностями: издали любой простолюдин мог без всякой опасности для себя убить благородного воина, который долго учился владеть мечом. Ружья стали производить понемногу и только по заказу сёгуна, военного значения они больше не имели. Страна вернулась к порядкам того времени, когда огнестрельного оружия у неё не было.

Китай двигался к самоизоляции медленнее, потому что угроза со стороны европейцев была для него не такой острой. Внутрь страны их и так не пускали. Португальцы торговали только в Макао, торговлю ограничивали и контролировали, а внешние связи давно уложили в рамки даннических отношений. Закрываться было почти не от чего. Христианство здесь не захватило знать так, как японских князей. Иезуитов в XVII в. даже ценили при императорском дворе за научные познания, и опасения властей вызывали лишь успехи христианизации. К тому же Китай был занят другим — Крестьянской войной, маньчжурским завоеванием 1644 г. и почти сорокалетним подчинением страны династии Цин. Япония же только что объединилась и пережила восстание 1637 г. с участием христиан. Она увидела в европейцах прямую угрозу единству и закрылась сразу.

События выстраиваются так: в) появление португальцев в Японии — 1543 г.; а) битва при Нагасино — 1575 г.; д) переход Японии к политике самоизоляции — 1637 г.; г) начало династии Цин в Китае — 1644 г.; б) правление императора Канси в Китае — 1662—1722 гг. Верная последовательность — в, а, д, г, б.

Автор источника перечисляет беды Китая на исходе династии Мин. Государь, по его словам, вовсе не тёмен, но одинок, и дела до него не доходят. Чиновники своекорыстны, составляют группировки, преданности и честности в них ничтожно мало. Даже в высшие учреждения проникла преступность, а авторитет двора падает с каждым днём. Все доходы идут в руки царских родственников и знати. Князья питаются мясом и одеваются в шелка, а силы народа истощены до крайности. Гнёт налогов становится всё тяжелее, тюрьмы переполняются, образованные не помышляют о соблюдении своего долга. Итог автор называет прямо: народ ненавидит императора и готов погибнуть, чтобы погиб и он.

Исправить эти недостатки император, скорее всего, уже не мог. Автор сам объясняет почему: государь одинок и дела не доходят до него. Между императором и страной стоял своекорыстный чиновничий аппарат. А доходы забирали царские родственники и знать, на которых власть и опиралась. Дело было не только в дурных советниках. Удобной земли на выросшее население не хватало, налоги на отпор кочевникам разоряли крестьян. Поступления в казну сокращались, а недовольство росло. Ход событий это подтвердил: в 1628 г. началась Крестьянская война, в 1644 г. Ли Цзычэн взял Пекин, и династия Мин погибла.

Автор текста, судя по всему, принадлежал к образованному слою учёных-чиновников. Он хорошо знает устройство власти: пишет о высших учреждениях, о группировках среди чиновников, о гунах и хоу, о налоговом гнёте. Так рассуждает человек, видевший двор изнутри. Он и сам явно из образованных: упрекает их в том, что они не помышляют о соблюдении своего долга. Это упрёк своим. При этом он не бунтовщик: государя он оправдывает и винит его окружение. А значит, служил государству и желал ему исправления, а не гибели.

1. Политика самоизоляции — резкое ограничение государством внешних связей страны или полный отказ от них. В Японии XVII в. она означала запрет христианства, запрет японцам покидать страну и сооружать большие суда для океанских плаваний, запрет иностранцам её посещать. Исключение сделали лишь для голландцев и китайцев, да и те торговали в одном месте под контролем чиновников сёгуна.

2. Противоположное понятие можно назвать политикой открытости. Это политика, при которой государство не ограничивает связи с другими странами, а поощряет их. Оно свободно принимает купцов и послов, ведёт внешнюю торговлю ради выгоды, перенимает чужие знания и само посылает людей за границу. Так в то же время действовали Нидерланды и Англия, богатевшие на морской торговле со всем миром.

Япония и Китай закрылись от Европы ради собственной стабильности.

1. Главной опасностью власти считали христианство. В Японии после восстания 1637 г. сёгуны Токугава запретили новую веру и казнили не отрёкшихся; японцам запретили покидать страну, а иностранцам — приезжать. В Китае успехи христианизации тоже вызывали опасения властей и желание ограничить культурные связи с Европой.

2. Торговля с европейцами обеим странам казалась ненужной. В Китае её считали формой даннических отношений, прибыли казне она не приносила. Португальцев пускали только в Макао, а внутрь страны не допускали.

3. Наконец, сказалось положение стран. Только что объединённая и защищённая морем Япония смогла закрыться сразу и полностью. А огромный Китай, переживший Крестьянскую войну и маньчжурское завоевание, склонялся к самоизоляции медленнее.